В 1927 году Сергей Эйзенштейн снял фильм, который на десятилетия стал «документальной хроникой» штурма Зимнего. А уже к 50-летию революции государство получило несколько фильмов, положенных на полку. История советского кино о революции – это история о том, как миф создавали и переписывали.
Эйзенштейн работал над «Октябрём» в реальных интерьерах Зимнего дворца. Сценарий менялся каждый день – историческое место само диктовало, каким будет фильм. На роль Ленина взяли не актёра, а рабочего Василия Никандрова – исключительно за внешнее сходство. Самым большим мифом стал «штурм» Зимнего. В фильме – многотысячная толпа, бегущая через площадь. В реальности в ночь с 25 на 26 октября всё было куда прозаичнее, и Эйзенштейн об этом знал. Но кадры оказались настолько убедительными, что их десятилетиями вставляли в документальные хроники как подлинную съёмку.
Параллельно Всеволод Пудовкин снимал «Конец Санкт-Петербурга» (1927). Его революция была другой – без вождей и исторических фигур. В центре – безымянный крестьянский парень, приехавший в город на заработки. Пудовкин сознательно не дал героям имён: настоящим – двигателем революции он считал обычных людей.
Эйзенштейн в перерыве во время съемок к/ф "Октябрь"
В 1934 году Михаил Чиаурели снял «Последний маскарад» – первый грузинский звуковой фильм. История юноши Мито, прошедшего путь от горячего парня до сознательного большевика, стала для Чиаурели трамплином к карьере главного сталинского режиссёра. В 1936-м на экраны вышел «Депутат Балтики» Александра Зархи и Иосифа Хейфица – фильм не про штурм Зимнего, а про принятие революции. Попытка показать её через интеллигенцию, а не через баррикады.
В 1937 году Михаил Ромм получил заказ на «Ленина в Октябре». Ромм и актёр Борис Щукин разработали концепцию, которая потом стала классической: вождь должен быть человечным. С юмором, без тени превосходства. По сути, Ромм противопоставил человеческий образ Ленина монументальности Сталина. Через два года вышло продолжение – «Ленин в 1918 году». Сталин лично изменил название картины с простого «Ленин».
Кадр из к/ф "Ленин в Октябре"
А в 1938-м Чиаурели выпустил «Великое зарево» – фильм, где Сталин и Ленин показаны как равновеликие фигуры. Это был первый фильм, где Михаил Геловани сыграл Сталина – и потом играл его ещё четырнадцать раз. В том же году Козинцев и Трауберг завершили трилогию о Максиме. Первые две части – «Юность Максима» (1934) и «Возвращение Максима» (1937) – провели героя от стихийного бунтаря до сознательного революционера. А финальная «Выборгская сторона» (1938) показала уже не октябрьский переворот, а первые месяцы после: Максим становится комиссаром Госбанка и борется с саботажем чиновников.
Кадр из к/ф "Выборгская сторона"
После войны тон изменился. В «оттепельном» 1958 году Фридрих Эрмлер снял «День первый». Простой рабочий парень погибает у ворот Зимнего, а его беременная жена рожает тут же, на шинелях красногвардейцев. Символично до предела. В том же году Сергей Васильев выпустил «В дни Октября» по книге Джона Рида – и впервые в советском кино показал Троцкого, Зиновьева и Каменева.
В 1965-м Леонид Квинихидзе снял «Первого посетителя» по сценарию Даниила Гранина. Крестьянин приезжает в Петроград жаловаться на реквизицию лошади, не находит правды у Временного правительства и идёт в Смольный – становится первым крестьянским ходоком к Ленину. В ролях: Иннокентий Смоктуновский и Алиса Фрейндлих.
Кадр из к/ф "Первый посетитель"
В 1967 году, к 50-летию революции, государство ждало парадного юбилея. Однако кинематографисты попытались показать другое кино. «Комиссар» Александра Аскольдова – история комиссара Клавдии Вавиловой (Нонна Мордюкова), которая остаётся рожать в доме бедного еврея. Фильм признали «идеологически вредным» и положили на полку на двадцать лет. И это был не единственный случай: к юбилею на полку легли несколько картин, включая «Первороссиян» Евгения Шифферса.
Кадр из к/ф "Комиссар"
Революция на экране всегда была второй реальностью. Сначала её создавали как миф. Потом её охраняли – вырезая неугодное, перемонтируя, отправляя на полку. Еще в 1928 году Эйзенштейн был вынужден удалить из своего «Октября» нескольких революционных деятелей, в числе которых Лев Троцкий. «Ленин в 1918 году» после десталинизации переозвучили и отредактировали: Сталин, Ворошилов и Бухарин остались только в первоначальной версии.
И всё же в этом странном «революционном» кинематографе, зажатом цензурой и каноном, случались вещи, которые пережили и цензоров, и юбилеи. Кадры Эйзенштейна до сих пор узнаваемы. Щукинский Ленин по-прежнему считается эталоном. А «Комиссар» после выхода в 1987-м собрал коллекцию наград и с триумфом прошёл по миру. Кино о революции оказалось сильнее тех, кто пытался его контролировать.
